Формы домашнего насилия Формы домашнего насилия

Формы домашнего насилия

Крики в квартире соседей среди ночи, ребенок, который до последнего гуляет на площадке и не хочет возвращаться домой, слишком плотный макияж на подруге в жару, испуганная коллега, которую под офисом ждет бывший, — традиция учит нас не задавать вопросов и не вмешиваться. Но если люди живут или когда-то жили вместе (родители и дети, супруги в браке или после развода, партнеры, родственники или просто знакомые) и наносят вред друг другу, это уже не их личное дело, это — преступление.

Сознательно или нет, насильник злоупотребляет тем, что у него больше силы, власти и ресурсов, и контролирует остальных членов семьи. Насилие может быть совершено по отношению к детям и взрослым, женщинам и мужчинам, пожилым людям и людям с инвалидностью, — ко всем, у кого меньше возможностей и кто в зависимом положении.

Домашнее насилие так крепко опирается на традиции, что мы не всегда его замечаем и узнаем. Но хуже всего, когда мы закрываем на него глаза, потому что «так уж повелось», или оправдываем «неправильным поведением» пострадавших. Виктимблеминг, или обвинение жертвы, — ужасная традиция перекладывать ответственность преступника на пострадавших.

Законодательство рассматривает четыре категории домашнего насилия: физическое, сексуальное, психологическое и экономическое. Каждое проявление насилия делает дом опасным местом. Видишь насилие? Не оставайся в стороне. Действуй!

«Дети говорят: «Мама, кричит кто-то». Я тогда услышала, что кто-то орет: «Больно! Больно!» Думала, что подростки подрались, потому что был такой тонкий голос. Пошла я. Иду по тропинке, вижу, она сидит на земле прямо, беременная, короткая курточка, без шапки, без ничего. А он рыщет вокруг и кричит на нее: «Та что ты! Иди домой! Ничего не было!» Она говорит: «Это мой муж меня избил ногами, я беременная, на четвертом месяце». Я говорю: «Вставай, замерзнешь». А было около нуля где-то. А она говорит: «Не хочется жить, зачем все это. Пусть я замерзну и умру».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года
Доклад Amnesty International >>>
«Он ушел, а она так и осталась сидеть. Она сказала, что эти избиения были с самого начала (отношений). И что даже он как-то сломал ей нос. Она говорит, что он обзывает, унижает, а потом с ним спать. Я спрашиваю: «Не хочешь его бросить?» А она говорит: «Я уходила, но возвращаюсь, потому что финансово от него завишу и люблю его».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года
Доклад Amnesty International >>>
«Кто-то все же вызвал милицию. Милиция ее спрашивает. Она говорит: «Я не буду писать, ничего все равно не работает. Все без толку, безнаказанно». Оказывается, когда он нос ей поломал, она заявление на него написала. А потом ей из армии позвонили и попросили, чтобы она заявление забрала, чтоб его не позорить. Один из милиционеров, который приехал, даже вспомнил, что он был на том выезде, когда ее муж ей нос поломал. Она говорит: «Все заминается. Зачем подавать заявление?» И милиция так и уехала, без заявления».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года
Доклад Amnesty International >>>
Физическое насилие

Физическое насилие

Побои или другие телесные повреждения, которые намеренно наносит агрессор, нарушают психическое и физическое здоровье человека, вредят чести и достоинству или даже приводят к смерти.

Пинки, оплеухи, щипки, порка, кусание, а также незаконное ограничение передвижения, побои, истязания, оставление в опасности, неоказание помощи, причинение смерти — все это проявления физического насилия.

Так что «невинные» шлепки и подзатыльники — это на самом деле преступление, а не метод воспитания или проявление внимания.

«Я вообще был сложным ребенком, поэтому наказывали меня с завидной регулярностью. Причем физически — лет с восьми. В моей семье появился отчим. И мы не нашли с ним общего языка. Не вовремя из школы пришел, курил где-то… — все это наказывалось физически. Брался в руки ремень, такой солдатский, широкий. И вот этим ремнем — куда прилетит, особо не выбирали...».
Денис, 39 лет, Харьков, участник опроса Amnesty International «Место и опыт насилия в социализации мужчин» >>>
Все истории собраны на условиях анонимности, имена изменены.
«Мама никак не реагировала. Мама воспринимала это как элемент воспитания. А другие родственники были в другом городе. Я переживал очень сильно, мне было очень досадно. Ну и кончилось тем, что в 13 лет я сбежал. И после этого дома больше не был. Мне сейчас 39 лет, и я больше с отчимом ни разу не виделся».
Денис, 39 лет, Харьков, участник опроса Amnesty International «Место и опыт насилия в социализации мужчин» >>>
Все истории собраны на условиях анонимности, имена изменены.
Сексуальное насилие

Сексуальное насилие

Сексуальным насилием считаются любые сексуальные действия, совершенные в отношении совершеннолетнего человека без его согласия или в отношении ребенка независимо (!) от его согласия.

Список сексуальных злоупотреблений значительно шире, чем мы привыкли думать: кроме очевидных изнасилования или попытки изнасилования, преступлением являются «изнасилования в браке», нежелательные сексуальные прикосновения или принуждение касаться другого человека, подглядывание или фотографирование человека в интимной ситуации, сексуальные домогательства, эксгибиционизм, принудительная демонстрация человеку порнографии и тому подобное.

Напоминаем, что брак и партнерство — это не абонемент на секс. Пора учиться и спрашивать согласия, и принимать отказ.

«Был случай такой, когда полицейский приехал по вызову, а нарушитель был другой полицейский, выше по рангу, и он приехавшего знал хорошо. Так он даже дверь не открыл, так ему через дверь и крикнул, мол, «я тебя знаю, езжай ты, у нас тут все нормально». И полицейский, приехавший по вызову, он уехал. Но так как звонок уже был принят, то он на женщину составил протокол за ложный вызов, и она еще заплатила штраф. Ну и как вы думаете, обратится ли она еще когда-нибудь в полицию?»
Свидетельство бывшего сотрудника полиции.
Доклад Amnesty International >>>
Психологическое насилие

Психологическое насилие

Часто оно невидимо даже для пострадавших. Психологическое насилие легко скрыть за шутками, оно не оставляет следов на теле, однако со временем наносит непоправимый вред психическому здоровью человека. Неуверенность, неспособность выразить позицию или защитить себя, страх за безопасность свою и близких, депрессия — это далеко не полный перечень последствий психологического насилия.

Советуем отказаться от таких приемов общения, как повторяющиеся словесные оскорбления, угрозы, унижения, преследование (сталкинг), запугивание, игнорирование, обесценивание, эмоциональные приступы, манипулирование, шантаж, необоснованные запреты и контроль.

«Родители были «торгашами», ездили на базар — у них была своя точка. Мне было лет 13–14, и мне оставляли список работы: помыть посуду, убрать дома, подмести. Если я этого не сделал или сделал плохо, мог получить ремня. Но просто так никогда не избивали, только за какие-то проступки. В воспитательных целях. Наверное, у отчима было такое «воспитание».
Артём, 25 лет, Луганская область, участник опроса Amnesty International «Место и опыт насилия в социализации мужчин».
Все истории собраны на условиях анонимности, имена изменены.
«Однажды, я помню, сильно меня отхлестали... У меня были такие синяки на пояснице и на ягодицах. Это было как раз лето, мы ездили с друзьями на речку купаться, и все надо мной смеялись из-за этих синяков. А я боялся: если кто-нибудь причину узнает — я еще и за это могу ремня отхватить. Обидно было. А еще и переходный возраст — очень тяжело это воспринималось. Даже были мысли о самоубийстве».
Артём, 25 лет, Луганская область, участник опроса Amnesty International «Место и опыт насилия в социализации мужчин».
Все истории собраны на условиях анонимности, имена изменены.
«В старшем возрасте уже отчим мог психануть. Вернее, не мог, а пару раз так и было. Говорил: «Вали отсюда, иди ищи работу, я уже не могу тебя терпеть здесь!» Я уходил, искал другую работу. Не другую, а в принципе работу. Потому что в семейном бизнесе мне никто, конечно, не платил. В глазах отчима я же в доме живу, я дома ем, я пользуюсь газом, светом, меня одевают — чего же мне платить должны?»
Артём, 25 лет, Луганская область, участник опроса Amnesty International «Место и опыт насилия в социализации мужчин».
Все истории собраны на условиях анонимности, имена изменены.
Экономическое насилие

Экономическое насилие

Человек совершает преступление, если лишает другого жилья, одежды, документов, денежных средств, личных вещей, отказывает в лечении или опеке, запрещает работать и учиться или наоборот — заставляет трудиться, пользуясь при этом физической силой, запугиванием или финансовыми преимуществами. Экономическое насилие — это всегда о контроле и злоупотреблении.

Приходилось слышать: «Кто платит, тот и музыку заказывает»? Такой образ мышления оправдывает экономическое насилие со стороны одних членов семьи и оставляет беззащитными других: обычно женщин, занятых неоплачиваемой домашней работой и уходом, также детей, старших или неработоспособных членов семьи.

«Так а куда он, бедняга, пойдет? Что если он замерзнет и умрет где-то на улице? Мы так не можем с ним поступить, это нарушает его права». А я всегда в таких ситуациях думаю: «А как насчет прав той женщины, которую он избивает и которой некуда пойти?»
Рассказ правозащитницы об аргументах полицейского против запретительного предписания в защиту потерпевшей.
Доклад Amnesty International >>>