Такое привычное насилие Такое привычное насилие

Такое привычное насилие

Крики в квартире соседей среди ночи, ребенок, который до последнего гуляет на площадке и не хочет возвращаться домой, слишком плотный макияж на подруге в жару, испуганная коллега, которую под офисом ждет бывший, — традиция учит нас не задавать вопросов и не вмешиваться. Но если люди живут или когда-то жили вместе (родители и дети, супруги в браке или после развода, партнеры, родственники или просто знакомые) и наносят вред друг другу, это уже не их личное дело, это — преступление.

Сознательно или нет, насильник злоупотребляет тем, что у него больше силы, власти и ресурсов, и контролирует остальных членов семьи. Насилие может быть совершено по отношению к детям и взрослым, женщинам и мужчинам, пожилым людям и людям с инвалидностью, — ко всем, у кого меньше возможностей и кто в зависимом положении.

Домашнее насилие так крепко опирается на традиции, что мы не всегда его замечаем и узнаем. Но хуже всего, когда мы закрываем на него глаза, потому что «так уж повелось», или оправдываем «неправильным поведением» пострадавших. Виктимблеминг, или обвинение жертвы, — ужасная традиция перекладывать ответственность преступника на пострадавших.

Доклад Аmnesty International в Украине показывает, что в условиях военного конфликта проблема домашнего насилия усугубляется.

Законодательство рассматривает четыре категории домашнего насилия: физическое, сексуальное, психологическое и экономическое. Каждое проявление насилия делает дом опасным местом. Видишь насилие? Не оставайся в стороне. Действуй!

«Ольге чуть больше 20 лет. Она познакомилась с мужчиной из обеспеченной семьи. Она была родом из маленькой деревни, а он — из большого города. Она была из бедной семьи (ее мать постоянно сама их называла «колхозницами»)».
Рассказ основан на интервью с Ольгой (имя изменено) на условиях анонимности, населенный пункт не называется, март 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Через полгода совместной жизни она забеременела. Они жили с его родителями в городе. Ольга участвовала в семейном бизнесе, …в том числе занималась управлением бизнеса и его функционирования. Она не получала за это зарплаты».
Рассказ основан на интервью с Ольгой (имя изменено) на условиях анонимности, населенный пункт не называется, март 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Все деньги контролировала ее свекровь. Ольге выдавали 500–700 гривен в неделю. Свекровь водила ее на базар, где выбирала и покупала ей одежду (Ольга сказала: «У меня свои вкусы, а у нее свои, и она одевала меня по-своему»)».
Рассказ основан на интервью с Ольгой (имя изменено) на условиях анонимности, населенный пункт не называется, март 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«В этот период, когда она была беременна, он (муж) начал ее бить. Она перестала есть и стала худеть, потому что ее постоянно запугивали муж и его мать: говорили, как плохо она готовит и что она недостаточно хороша для него. Это продолжалось около двух лет».
Рассказ основан на интервью с Ольгой (имя изменено) на условиях анонимности, населенный пункт не называется, март 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«В начале 2019 года во время ссоры муж ее избил, что привело к перелому копчика и черепно-мозговой травме. После случившегося она вытерла кровь, скрыла все следы ссоры и вызвала скорую помощь. Она сказала, что упала с лестницы. В тот раз она решила не обращаться в полицию. Ольга подала заявление в полицию позже, и ей пришлось объяснять, почему у нее не было медицинских свидетельств избиения тогда, когда это произошло».
Рассказ основан на интервью с Ольгой (имя изменено) на условиях анонимности, населенный пункт не называется, март 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
Физическое насилие

Физическое насилие

Побои или другие телесные повреждения, которые намеренно наносит агрессор, нарушают психическое и физическое здоровье человека, вредят чести и достоинству или даже приводят к смерти.

Пинки, оплеухи, щипки, порка, кусание, а также незаконное ограничение передвижения, побои, истязания, оставление в опасности, неоказание помощи, причинение смерти — все это проявления физического насилия.

Так что «невинные» шлепки и подзатыльники — это на самом деле преступление, а не метод воспитания или проявление внимания.

«Дети говорят: «Мама, кричит кто-то». Я тогда услышала, что кто-то орет: «Больно! Больно!» Думала, что подростки подрались, потому что был такой тонкий голос. Пошла я. Иду по тропинке, вижу, она сидит на земле прямо, беременная, короткая курточка, без шапки, без ничего. А он рыщет вокруг и кричит на нее: «Та что ты! Иди домой! Ничего не было!» Она говорит: «Это мой муж меня избил ногами, я беременная, на четвертом месяце». Я говорю: «Вставай, замерзнешь». А было около нуля где-то. А она говорит: «Не хочется жить, зачем все это. Пусть я замерзну и умру».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Он ушел, а она так и осталась сидеть. Она сказала, что эти избиения были с самого начала (отношений). И что даже он как-то сломал ей нос. Она говорит, что он обзывает, унижает, а потом с ним спать. Я спрашиваю: «Не хочешь его бросить?» А она говорит: «Я уходила, но возвращаюсь, потому что финансово от него завишу и люблю его».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Кто-то все же вызвал милицию. Милиция ее спрашивает. Она говорит: «Я не буду писать, ничего все равно не работает. Все без толку, безнаказанно». Оказывается, когда он нос ей поломал, она заявление на него написала. А потом ей из армии позвонили и попросили, чтобы она заявление забрала, чтоб его не позорить. Один из милиционеров, который приехал, даже вспомнил, что он был на том выезде, когда ее муж ей нос поломал. Она говорит: «Все заминается. Зачем подавать заявление?» И милиция так и уехала, без заявления».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
Сексуальное насилие

Сексуальное насилие

Сексуальным насилием считаются любые сексуальные действия, совершенные в отношении совершеннолетнего человека без его согласия или в отношении ребенка независимо (!) от его согласия.

Список сексуальных злоупотреблений значительно шире, чем мы привыкли думать: кроме очевидных изнасилования или попытки изнасилования, преступлением являются «изнасилования в браке», нежелательные сексуальные прикосновения или принуждение касаться другого человека, подглядывание или фотографирование человека в интимной ситуации, сексуальные домогательства, эксгибиционизм, принудительная демонстрация человеку порнографии и тому подобное.

Напоминаем, что брак и партнерство — это не абонемент на секс. Пора учиться и спрашивать согласия, и принимать отказ.

«Муж Ирины был неплохой, но его контузило в зоне АТО, он начал пить и начал ее бить. Наконец она как-то пришла ко мне и рассказала, что он ее бьет. Было сложно увидеть побои, так как ее тело все было покрыто псориазом на нервной почве, но она сказала: «Потрогай мою голову», — а голова вся была покрыта шишками... Однажды она прибежала ко мне — он ее избил, хотел зарубить, но отправился за выпивкой. Пока приехала полиция, он закрылся в доме и кричал. Схватил одного ребенка и грозился зарубить топором. Он кричал: «Или вы уходите со двора, или я зарубаю детей». Он был пьяный и не в своем уме».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Когда приехала полиция, они сказали: «Мы не имеем права заходить в дом. Когда будет мертвое тело, тогда мы будем иметь право. Если мы выломаем дверь, мы себе же создадим проблемы». Это был дом Ирины, где она в то время жила, ее разрешения было достаточно, чтобы войти в дом. Ирина и ее две подруги вызвали другой полицейский патруль [из ближайшего города]. Тот патруль прибыл, быстро отреагировал и вытащил мужчину из окна.
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Муж Ирины хорошо разбирался в законе. «Вы можете держать меня три часа, а потом вам придется освободить меня», — сказал он, и еще он начал бросаться вещами в сотрудника полиции. Полиция начала думать, не забрать ли детей. Они сказали нам: «Давайте мы заберем детей», и мы спросили их: «Что значит «заберете»? Они хорошо одеты и накормлены, лучше забирайте мужа». Они начали обсуждать, по какой статье возбуждать дело против ее мужа, и помню, что сотрудник полиции сказал, что по обвинению в домашнем насилии дело не пойдет, лучше взять жестокое обращение с детьми».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«У одного ребенка была разбита губа. Девочка позже рассказала полиции, что отец бросил ее на землю, она упала, разбила губу, а затем он ударил ее ногой. Сотрудник полиции не дал направление к врачу, но они все равно поехали в районную больницу, чтобы зафиксировать телесные повреждения ребенка. Врач не осмотрел ребенка должным образом, просто взглянул на нее и сказал, что «у нее разбиты нос и губы». Ирине не выдали никаких документов или справок, потому что у нее не было направления от полиции».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Пока Ирина была в полиции и в больнице, наступил поздний вечер. Ее подругам пришлось перевезти Ирину к ее родственникам, поскольку пока они вернулись, мужа уже отпустили, а так как запрещающего предписания не выдали, он пошел домой».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
«Вскоре полиция наконец-то арестовала мужчину и открыла уголовное производство по факту телесных повреждений, нанесенных ребенку. Пострадавшую женщину убедили, у обвинений в домашнем насилии мало шансов на успех. Однако вскоре дело закрыли вследствие преждевременной смерти обидчика».
Прямая речь свидетельницы в деле на условиях анонимности, населенный пункт неподалеку от линии разграничения в Донецкой области, май 2019 года. Доклад Amnesty International >>>
Психологическое насилие

Психологическое насилие

Часто оно невидимо даже для пострадавших. Психологическое насилие легко скрыть за шутками, оно не оставляет следов на теле, однако со временем наносит непоправимый вред психическому здоровью человека. Неуверенность, неспособность выразить позицию или защитить себя, страх за безопасность свою и близких, депрессия — это далеко не полный перечень последствий психологического насилия.

Советуем отказаться от таких приемов общения, как повторяющиеся словесные оскорбления, угрозы, унижения, преследование (сталкинг), запугивание, игнорирование, обесценивание, эмоциональные приступы, манипулирование, шантаж, необоснованные запреты и контроль.

«Был случай такой, когда полицейский приехал по вызову, а нарушитель был другой полицейский, выше по рангу, и он приехавшего знал хорошо. Так он даже дверь не открыл, так ему через дверь и крикнул, мол, «я тебя знаю, езжай ты, у нас тут все нормально». И полицейский, приехавший по вызову, он уехал. Но так как звонок уже был принят, то он на женщину составил протокол за ложный вызов, и она еще заплатила штраф. Ну и как вы думаете, обратится ли она еще когда-нибудь в полицию?»
Свидетельство бывшего сотрудника полиции. Доклад Amnesty International >>>
Экономическое насилие

Экономическое насилие

Человек совершает преступление, если лишает другого жилья, одежды, документов, денежных средств, личных вещей, отказывает в лечении или опеке, запрещает работать и учиться или наоборот — заставляет трудиться, пользуясь при этом физической силой, запугиванием или финансовыми преимуществами. Экономическое насилие — это всегда о контроле и злоупотреблении.

Приходилось слышать: «Кто платит, тот и музыку заказывает»? Такой образ мышления оправдывает экономическое насилие со стороны одних членов семьи и оставляет беззащитными других: обычно женщин, занятых неоплачиваемой домашней работой и уходом, также детей и старших членов семьи.

«Так а куда он, бедняга, пойдет? Что если он замерзнет и умрет где-то на улице? Мы так не можем с ним поступить, это нарушает его права». А я всегда в таких ситуациях думаю: «А как насчет прав той женщины, которую он избивает и которой некуда пойти?»
Рассказ правозащитницы об аргументах полицейского против запретительного предписания в защиту потерпевшей. Доклад Amnesty International >>>